Вход/Регистрация

Регистрация

Православный клуб

"Илья Муромец"

Клуб "Илья Муромец"Клуб, в котором занимается более 100 ребятишек, создан в 2010 году и находится под духовным окормлением клирика Свято-Троицкой Симеоновой Обители Милосердия иерея Николая Клигуна.

Оренбургская Голгофа

Отдел по канонизации

Оренбургская ГолгофаC сентября 2010 года отдел по канонизации святых работает под руководством благочинного Саракташского округа протоиерея Николая Стремского.

Станица Спасская

Православное казачество

Православное казачествоАктивно в жизни Обители Милосердия участвуют казаки Спасского станичного казачьего общества под руководством атамана - подъесаула Евгения Стремского.

Специальный проект

Ради жизни на Земле...

Свеча в благодарность за спасение жизниСамое большое преступление сегодня - преступление против семьи. Официальная позиция Свято-Троицкой Симеоновой Обители Милосердия по этому вопросу представлена ниже.

Четверг, 12 Май 2016 21:48

О духовном смысле поста

Автор  Игумен Нектарий (Морозов)
Оцените материал
(0 голосов)
Прощёное воскресенье – начало Великого поста Прощёное воскресенье – начало Великого поста

«Постимся постом, приятным,
благоугодным Господеви:/
истинный пост есть злых отчуждение,/
воздержание языка, ярости отложение,/
похотей отлучение, оглаголания,
лжи и клятвопреступления./
Сих оскудение/ пост истинный есть
и благоприятный»

Великий пост – один из важнейших перио­дов церковного года, значение которого для души православного христианина трудно переоценить. Вместе с тем подлинный смысл, духовное содержание поста очень часто ускользает от понимания постящегося человека, оттесняется на задний план его внешней, телесной составляющей. Об этом размышляет над текстом известной стихиры (см. выше) бывший журналист, а ныне – игумен Нектарий (Морозов).

Часть первая
Какой пост приятен и какой благоугоден

Есть у преподобного аввы Дорофея среди многих иных его мудрых речений и такие слова, которые, без сомнения, стоит заучить наизусть и никогда не забывать: «Если человек, приступающий к какому-либо делу, – говорит этот святой, – не представляет цели своего труда, то труд этот будет напрасен». И в действительности: нет такого дела и такого делания, в отношении которого это утверждение преподобного не оказалось бы верным. Не является в этом отношении исключением и пост.
Недавно, незадолго до начала Святой Четыредесятицы, мне попалась на глаза заметка, в которой приводились данные опроса, проведённого одной из социологических служб. Согласно им, пост в России собиралось соблюдать всего 2% россиян. Мне трудно судить о корректности этих данных, но могу сказать однозначно: сегодня можно найти немало людей, которые постятся, не ходя в храм, не молясь и, более того, имея о христианстве и христианской жизни самые расплывчатые представления. Некоторые из них понимают пост как некую диету, полезную для здоровья, некоторые относятся к нему как к традиции, а некоторым кажется, что поститься в наше время... модно. И, конечно, практически никому из этих людей даже в голову не приходит, что то, что они называют «постом», не имеет с ним как с установлением церковным ничего общего.
Но это, впрочем, вполне естественно. Гораздо печальней, когда столь же смутные представления о сути поста имеет человек, считающийся воцерковлённым, регулярно бывающий в храме, приступающий к таинствам. А это тоже можно наблюдать нередко. Точное выверение в соответствии с Типиконом, какую пищу вкушать дозволяется и какую нет, разрешение со священником вопроса, что делать, если здоровье не даёт возможности следовать уставным предписаниям буквально, посещение всех «обязательных» богослужений, усердная молитва дома, чтение святоотеческих книг и... решительное непонимание, ради чего всё это делается, к какой цели должно вести. Отсюда – и чувство удовлетворения, с одной стороны: «я ведь всё делаю верно, я молодец!», и вместе с тем отсутствие подлинного плода – духовного. Труд есть, подвиг налицо, а результаты – не те...
А ведь в самом начале Четыредесятницы, в первой стихире на стиховне на вечерне в понедельник первой седмицы о сути поста сказано, кажется, всё. Или, по крайней мере, самое главное.
«Постимся постом, приятным, благоугодным Господеви...». То есть вот он, главный критерий правильности поста: он должен быть «приятным, благоугодным» Богу. Может ли быть при этом так, что угодны и приятны Господу в первую очередь уставная строгость поста, скрупулёзное исполнение Типикона, продолжительное пребывание в храме, какие-то иные подвижнические делания наши? Они все важны, полезны, но они ли – главное?
Где-то у игумена Никона (Воробьёва), в одном из его писем встречается такая мысль: что значат перед Богом все подвиги человеческие? Не бесконечно ли мизерны, ничтожны они перед Его величием? И если кто-то думает ими как таковыми угодить своему Творцу, то жестоко заблуждается. Подвиги – лишь доказательство действительности намерения человека измениться, стать ради Бога другим, лучшим и вместе с тем путь к этому изменению, его условие.
«Истинный пост,– говорится в стихире далее,– есть злых отчуждение». «Злые» – это то, что есть в нас недоброго, дурного, то, что стоит, словно стена какая-то, между нами и Богом: наши страсти, греховные навыки, глубоко укоренившиеся пороки. То, что убивает нашу душу, не давая ей идти к Свету и Светом наполняться, жить, и вместе с тем – то, что мы любим, чем дорожим подчас куда больше, нежели возможностью быть с Богом... Вот, ради чего пост! Вот, в чём его смысл и его суть! Он – замечательный инструмент, скальпель, с помощью которого мы можем постараться отделить от себя то, что с нами срослось, но не является нашим, а чуждо и враждебно нам. Воздержание, посильное утеснение и «озлобление» плоти, частое посещение храма, прилежание к молитве и чтению создают необходимые условия для того, чтобы мы увидели этого своего страшного двойника, «сиамского близнеца», с которым нам обязательно надо расстаться, умертвить его, чтобы жить самим. Увидели своего ветхого человека, ужаснулись ему и «отчуждились» от него.
Это самое важное и самое трудное. Есть люди, которым пост даётся легко, чья телесная крепость такова, что они без труда могут не вкушать практически ничего, довольствоваться самым малым количеством пищи и пития на протяжении весьма значительного времени. Но нет никого, кто бы сподобился принять Духа, не пролив крови и пота в борьбе с самим собой, точнее – с этой тёмной и злой стороной нашего «я».
Как часто человек вообще не решается признаться – не кому-то, себе! – что есть в нём что-то, требующее безжалостного отсечения, решительно несовместимое с верой во Христа и жизнью со Христом! Ведь это «что-то» – такое привычное, такое удобное, такое любимое...
И даже признавшись, не может расстаться, не может сказать такие важные слова: «Се, ныне начах!» – жизнь без того, чего в ней быть не должно. И кается человек, и плачет на исповеди, и всё же говорит: «Не могу!» Словно узами какими-то опутана душа его, словно цепями прочными скована.
Но – вот милость и чудо Божие – именно постом всего удобнее рвутся узы и расторгаются цепи. И рождается в сердце ненависть к возлюбленному прежде греху, и появляется забытое уже ощущение свободы идти вслед за Христом.
Рождается – как плод тех самых трудов, из которых складывается пост. Как то, для чего необходим он. Как то, при условии чего он на самом деле – «благоугоден и приятен». То есть – принят.

Часть вторая
Удержание неудержимого

Пост всегда есть время не только молитвы, покаяния и ограничения себя в пище, но и пора «самособирания», что преподобный Исаак Сирин называл «погружением в самого себя от греха». Это время, когда человек больше, нежели когда-либо, оказывается способным к тому заповеданному нам отцами деланию, которое выражалось кратким повелением: «внимай себе», ибо без внимания этого ни наша борьба – с собою самим ветхим, своими страстями, соблазнами и искушающими нас демонами, – ни наш труд никогда не увенчаются успехом. И потому постом человек гораздо лучше, чем обычно, начинает видеть себя – какой он вообще есть и что в нём более всего противится той новой, лучшей жизни, к которой он всеми силами стремится.
И что же открывается ему тогда? Многое... И в частности – то, что львиная доля его падений так или иначе сопряжена с невоздержанием языка. Языком грешить «легче» и «удобнее» всего: для того, чтобы совершить какой-то грех самым делом, подчас бывают нужны какие-то определённые обстоятельства, условия, усилия, наконец, а язык – он всегда при нас. И что проще, чем кого-то походя осудить, кого-то по нерассудительности, а то и намеренно даже, оклеветать, кому-то грубо ответить, кому-то солгать? Или суесловить, пустословить, терять счёт произнесённым словам и собственно нить разговора?
Подводишь вечером итог прожитого дня и приходишь в уныние от невозможности разобраться во всём тобою сказанном: что верно, что неверно, что правда, что неправда, что хорошо, а что худо. И всё оттого, что слишком много слов. Воистину прав был тот отец, который говаривал: «Не умножай словес твоих, чтобы не умножились грехи твои». И не только потому, что среди слов наших слишком много слов греховных, но и потому, что вообще «в многословии не избежишь греха». Многоглаголание рассеивает, обессиливает, не позволяет трезво оценить себя самого и ту ситуацию, в которой находишься. А всё вышеисчисленное естественным образом обуславливает множество падений – мелких, «повседневных», порой же и весьма серьёзных.
Осуждение, неразрывно связанное с многословием, лишает нас помощи Божией. Благодать отступает, и человек получает замечательную возможность увидеть себя, каков он есть, когда не покрывает и не уберегает его от преткновений милость Господня. Это, наверное, и подразумевал преподобный Антоний Великий, когда предостерегал: «Бог дотоле хранит тебя, доколе ты хранишь уста свои».
Но даже если, многословя, и удаётся человеку каким-то чудом избежать осуждения, злословия, намеренной или ненамеренной лжи, то было бы серьёзной ошибкой считать, что ничего худого в нём тогда нет. Многие слова наши на самом деле бывают рождены гнездящимися в нашем сердце гордостью, тщеславием и самолюбием и, произнесённые, в свою очередь питают и укрепляют эти страсти в нас. И сверх того – многословие опустошает, оно уподобляет человека дому, в котором окна и двери всегда нараспашку, отчего не удерживается в нём тепло, как его ни топи. Кому не знакомо: помолился, умилилось сердце, согрелось, а потом разболтался с кем-то, и всё – ни умиления, ни тепла как не бывало. И начинай всё сначала, с нуля.
Вот почему обращает наше внимание «главная стихира» Святой Четыредесятницы на то, что, помимо прочего, «пост истинный есть... воздержание языка»: без него, значит, не получится ничего, не будет наш пост ни приятен, ни благоугоден.
Но что же делать с собой, точнее, со своим языком, который, по апостолу Иакову, есть «неудержимое зло» (Иак. 3:8), который привык к необузданной, неограниченной свободе? С тем самым языком, о котором писал где-то в письмах своих святитель Феофан, что хорошо было бы приспособить к нему машинку специальную, чтобы как только скажет он слово лишнее, так сразу колола она его чем-то острым...
Нет, к сожалению, такой машинки. И выходит, что бороться с «неудержимым злом» нам нужно самим. И на эту борьбу явно не хватит немощных человеческих сил, но потребна тут помощь Божия, иначе зачем бы такой великий муж, как царь и пророк Давид, молил в сокрушении сердечном: «Положи, Господи, хранение устом моим и дверь ограждения о устнах моих» (Пс. 140:3). Ведь неслучайно мы постоянно слышим эти псаломские стихи за вечерним богослужением в храме, неслучайно и постом звучат они, с особенной силой воздействуя на душу нашу, во время литургии Преждеосвященных Даров. Значит, и для нас эти слова псалмопевца должны стать нашей собственной, личной молитвой.
Но и от себя нужно обязательно приложить нечто – тот труд, без которого и Господь нам не поможет, без которого не к чему будет в нас привиться благодати Божией. Есть у преподобного Иоанна Лествичника такой совет, ценность и полезность которого для всех, от своего языка страдающих, невозможно переоценить. «Чтобы удержать в себе гнев, – учит он, – не размыкай уст твоих». То есть, что бы ни творилось у тебя в душе, что бы ни рвалось наружу, постарайся промолчать, отнесись к этому как к самой важной своей в этот момент задаче. Перетерпи, а после будет легче: есть такой духовный закон, согласно коему страсть, которой ты раз, другой, третий не дал ходу, постепенно слабеет и изнемогает, и многословие тут не исключение.
Есть, наряду с этим советом, и одно замечательное правило: не говорить, не подумав о цели, которой ты хочешь посредством сказанного достигнуть, не задавшись вопросом, а нужно ли в принципе это слово, полезно ли оно тебе и окружающим, и, главное, угодно ли Богу. Оно, принятое и соблюдаемое, оказывает отучающемуся от многословия огромную помощь.
Бывает, конечно, и так, что человек настолько привык к празднословию и пустословию, что бы он ни делал, слова всё рвутся и рвутся наружу: стоит сказать одно по необходимости, как другие непроизвольно следуют за ним безо всякой уже действительной надобности. И тут, наверное, пригодится «рецепт», который приберегал для некоторых своих духовных чад схиигумен Савва (Остапенко): он давал особо нуждающимся в этом послушание – не произносить в день более 33 слов. И помогало! Так что и разрешённые уже от такой своеобразной епитимьи, почувствовав от неё пользу, поняв на опыте, что значит «слова расточают, а молчание собирает», сами просили её продлить. Не всегда, разумеется, это возможно и по обстоятельствам жизни, и по обязанностям на работе, однако взять на себя на какое-то время с благословения духовника правило говорить как можно меньше, исключительно по необходимости, а какие-то часы (или даже дни) проводить в совершенном молчании – можно. И результат обязательно будет.
А ещё будет он, если в нашем сердце начертается то, что объясняли когда-то давным-давно своему ученику авве Дорофею его преподобные наставники Варсанофий и Иоанн: «Ты потому так много говоришь, что не познал ещё происходящего от многословия вреда». Вред этот – разорение всего, что так мучительно, столькими потами и скорбями мы созидаем, разорение нашей доброй христианской жизни. Появится досада на многословие, появится к нему неприязнь и даже ненависть – и оно постепенно уйдёт из нашей жизни, как и говорил победивший многословие авва Дорофей: «страсть, которую душа возненавидит, не пребывает в ней долго».

По материалам сайта http://www.pravoslavie.ru

Прочитано 377 раз
Другие материалы в этой категории: « Обида есть признак несовершенства

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Свято-Троицкая Симеонова Обитель Милосердия

Свято-Троицкая Симеонова Обитель Милосердия

пос. Саракташ

By Баклыков Владимир

Свято-Троицкая Симеонова Обитель Милосердия

More...
Дети и престарелые просят помощи

Дети и престарелые просят помощи

Наши проекты

Общий вид нового Дома Милосердия

By Баклыков Владимир

Дорогие братья и сестры, все неравнодушные люди! В связи с острой необходимостью мы были вынуждены принять решение о начале строительства…

More...
Спасские казаки активно участвуют в жизни Обители Милосердия

Спасские казаки активно участвуют в жизни Обители Милосердия

В день Георгия Победоносца

By Баклыков Владимир

В день Георгия Победоносца

More...
Архиерейское служение в Свято-Троицком соборе

Архиерейское служение в Свято-Троицком соборе

Служба митрополита Оренбургского Валентина

By Баклыков Владимир

Служба митрополита Оренбургского и Саракташского Валентина

More...
Православная гимназия Сергия Радонежского

Православная гимназия Сергия Радонежского

На уроке в православной гимназии

By Баклыков Владимир

На уроке в православной гимназии

More...
Frontpage Slideshow | Copyright © 2006-2012 JoomlaWorks Ltd.

Блок сортировки

« Июнь 2018 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.

Православные новости

Читать все Новости